«Его так и не нашли»: херсонский насильник использовал ребенка как приманку

Три школьницы убиты, подозреваемые были, приговора нет до сих пор.

В декабре 1999 года «ФАКТЫ» выпустили материал, который и сегодня читается как хроника провала. В статье прямо сказано: за неполные пять месяцев в Херсоне и Снигиревке были убиты три школьницы — семи, девяти и тринадцати лет; две были изнасилованы, третья погибла при попытке изнасилования. На момент публикации убийца или убийцы «так и не найдены».

Самый страшный эпизод — херсонский. По рассказу матери семилетней Вики, дети вернулись после школы, пообедали и играли у дома, когда к ним подошёл мужчина.

«Последним Вику видел ее братик, сын и дочка — погодки, учились в одном классе. Вместе возвратились в тот день со школы, пообедали и играли у дома. К ним подошел незнакомец, с ним был ребенок. «Мне нужно зайти на работу, а с мальчиком не пускают. Ты бы не смогла присмотреть за малышом?» — спросил он у Вики. Она и согласилась. Больше ее никто не видел», — рассказала мать одной из пропавших девочек.

Мать девочки говорила, что заявление о пропаже несколько дней не хотели принимать, а когда приняли — искать начали не сразу. Спустя пять суток после исчезновения Вики милиция еще не приступала к розыску. Сама мать говорит ещё жёстче: складывалось впечатление, что оперативники «не умеют искать пропавших детей».

Эпизод в Херсоне не был первым. За полгода до этого аналогичные события начали происходить в Снигиревке — небольшом райцентре Николаевской области, расположенном всего в пятидесяти километрах от областного центра. Там 13 мая 1999 года исчезла 13-летняя Оля Фисуненко. Она была дома, болела, в школу не пошла, но около восьми утра зачем-то спустилась во двор. Позже местная жительница нашла у железной дороги отрезанную голову девочки, а криминалисты — мешки с останками. Мать рассказывала, что в день исчезновения буквально умоляла дать людей на поиски и даже предлагала машины и бензин, лишь бы милиция руководила розыском. Ответ пришёл позже, чем нужно: в материале замначальника уголовного розыска Снигиревского РОВД Леонид Берест признаёт, что «время немного упустили», потому что сначала пошли по ложному следу — версии похищения ради выкупа.

Олю, по данным публикации, нашли через месяц — в день её рождения. А следствие к декабрю 1999 года длилось уже больше полугода и, как тогда писали, «к завершению не близится». Дело завязло.

Второй снигиревский эпизод произошёл 25 июля. Пропала девятилетняя Катя Величко. Её мать вспоминала, что девочка ждала отца во дворе, хотела поехать купаться на канал, и «сразу после восьми» её ещё видели. Потом — пустота. На вторые сутки ребёнка в подвале заброшенной лесопилки нашёл собственный отец. Девочка была изнасилована и задушена, присыпана булыжниками. Уже после похорон мать пришла на место и нашла там нижнее бельё Кати, которое, по её словам, кто-то подбросил позже.

Ещё до гибели Катя, как утверждает газета, рассказывала сельской подруге, что в Снигиревке какой-то мужчина уже пытался её украсть. Но подруга молчала, потому что девочка просила «не проболтаться», иначе мать снова запретит гулять. То есть, сигнал был, но взрослые его не услышали вовремя.

При этом следствие и прокуратура в публикации 1999 года заняли оборонительную позицию. Ныне погибший районный прокурор Николаева Валерий Котков заявлял, что обвинять милицию в неумении искать похищенных детей «по меньшей мере, несправедливо», а прокурор-криминалист областной прокуратуры Андрей Крупка перевёл акцент на «родительскую беспечность».

Расследование

Силовики в ходе массовых проверок вышли на пенсионера, который приглашал девочек 8–12 лет в гараж, обнажался перед ними, рассказывал «откуда берутся дети», пересказывал им «Камасутру» и даже платил деньги. Его осудили, но, как указывает издание, тут же освободили по амнистии.

К декабрю 1999 года следствие уже имело несколько зацепок, но не имело главного — железного доказательства. В Херсоне, по словам замначальника Днепровского РОВД Виктора Остапишина, оперативники ежедневно проверяли более 50 звонков; ложных задержаний было полтора-два десятка в день. Он же говорил, что особенно тщательно проверяют людей, у которых есть связи со Снигиревкой. Сам Остапишин, предварительно, в 2006 году занялся уже индивидуальной адвокатской деятельностью, отойдя от дел в МВД.

В итоге выстроились две линии подозреваемых: молодой мужчина, замеченный в приставаниях к падчерице и бывавший в Снигиревке в дни преступлений, и 34-летний мужчина, который рассказывал соседу о «неземном удовольствии от контактов с малолетними».

Последний – уроженец Широкой Балки Херсонской области, жил в районе «Военки» — там, где была похищена Виктория; в Снигиревке у него был брат, и он часто туда ездил. Остапишин прямо говорил, что «прямых улик в отношении задержанного нет», хотя многие его коллеги склонялись к версии, что это и есть маньяк. Он же предостерегал от поспешных выводов и отдельно отмечал, что местные газеты «поторопились сообщить, что убийца найден и задержан», из-за чего шквал звонков от жителей почти сразу стих.

«Если задержанный невиновен, то настоящий маньяк теперь может смелее расхаживать по городу. Ну а о подозреваемом что сказать? По образованию он фельдшер, работал в строительной бригаде. Разведен, имеет детей, вполне мог с мальчиком разгуливать по городу»,— говорил Виктор Остапишин.

Тело последней жертвы в декабре 1999 года выловили в Днепре — к ногам девочки был привязан тяжёлый камень, а экспертиза подтвердила изнасилование перед смертью. И всё же, несмотря на это, начальник уголовного розыска Николаевского областного УМВД Николай Пыхтин и его коллеги из Херсона отвергали версию о серийном убийце, объясняя это тем, что «по почерку все преступления разные». На фоне совпадений по возрасту жертв, времени и географии это выглядит скорее как позиция, которую следствие само себе внушало, чтобы не признавать масштаб проблемы.

В доступном открытом массиве публикаций не было последующей публикации, где бы было сказано: подозреваемого осудили, дело раскрыто, точка поставлена. Это значит лишь одно – преступник по сей день может гулять по улицам Херсонщины, а его преступления могли попросту приписать какому-то известному маньяку вроде Сергея Ткача.

Ранее же «Блокнот Херсон» рассказал историю об Ирине Крашковой, которую изнасиловали, разбили череп и бросили, но она выжила и сообщила о том, кто над ней надругался.

Егор Ладный

Подписывайтесь, чтобы быть в курсе всех новостей!